Меня всегда поражало, насколько глубоким было понимание земли у крестьян прошлых веков. Сегодня мы привыкли полагаться на агрохимию, таблицы севооборота и готовые схемы посадок, а тогда существовало живое, почти сакральное знание о том, для какой культуры предназначен конкретный клочок почвы. В моем детстве еще звучали отголоски этой мудрости: бабушка, глядя на заливной луг, говорила «здесь бы огурчикам рай», а про сухой пригорок замечала — «тут только картошке и место». Тогда это казалось просто привычкой, но за ней стояла целая система, отточенная поколениями.
Раньше землю для огорода не выбирали наугад. Существовали такие понятия, как «петрушечная земля», «огуречная» или «картофельная», и это не было простой фигурой речи. Под каждую культуру отводился строго определенный участок, часто находящийся на значительном удалении от дома. В моей памяти еще живы рассказы о том, как огороды разбивали в поймах рек, а картофель умудрялись сажать исключительно на песчаных островах, где земля была рыхлой и не задерживала лишнюю влагу. Томаты никогда не росли рядом с капустой, а бахчевые культуры держались особняком, словно капризные аристократы.